Oli Scarff/Getty Images

КЕМБРИДЖ. Пятьдесят лет назад Милтон Фридман опубликовал в газете New York Times статью, в которой сформулировал идею, ставшую известной, как доктрина Фридмана: «социальная ответственность бизнеса заключается в том, чтобы увеличивать свои прибыли». Это тему он развил в книге 1962 года «Капитализм и свобода», где он доказывал, что у бизнеса есть «одна единственная» обязанность перед обществом: стремиться к прибылям в рамках законных правил игры.

Доктрина Фридмана наложила отпечаток на нашу эпоху. Она легитимизировала ничем не сдерживаемый капитализм, который создавал экономическую незащищённость, способствовал росту неравенства, углублял региональные расколы, усиливал изменение климата и усугублял другие экологические проблемы. В конечном итоге он вызвал социальный и политический отпор. Многие крупные компании отреагировали на это, занявшись (иногда лишь на словах) корпоративной социальной ответственностью.

С идеей такой ответственности в нынешнем году связан ещё один юбилей. 20 лет назад появился Глобальный договор ООН, который напрямую нацелился на доктрину Фридмана, пытаясь убедить бизнес стать агентом широкого социального блага. Более 11 тысяч компаний из 156 стран подписались под этим договором, взяв на себя обязательства в таких сферах, как права человека, стандарты охраны труда и окружающей среды, борьба с коррупцией.

Джон Рагги, учёный, сыгравший ключевую роль в разработке и управлении Глобальным договором, называет этот договор и аналогичные инициативы транснациональным усилием, которое помогает компаниям создавать социальную идентичность. Продвигая определённые нормы поведения, подобные инициативы дают возможность фирмам заниматься саморегулированием. И поэтому, как утверждает Рагги, они заполняют вакуум, возникший из-за упадка традиционных форм регулирования со стороны национальных правительств и международных публичных организаций. Тем самым, они становятся важным инструментом для проведения необходимой нам ребалансировки рынка и общества.

Ведущие преподаватели бизнеса, например, Ребекка Хендерсон из Гарвардского университета и Зейнеп Тон из Массачусетского технологического института (МИТ), утверждают, что забота об окружающей среде и работниках отвечает долгосрочным интересам корпоративных лидеров. Год назад американский «Деловой круглый стол» присоединился к процессу, пересмотрев декларацию о корпоративных целях и обязавшись создавать стоимость не только для акционеров, но и для «всех стейкхолдеров», включая работников, клиентов, поставщиков и местные сообщества. Это заявление подписали руководители почти 200 крупнейших компаний, чья совокупная рыночная капитализация превышает $13 трлн.

Тем не менее, несмотря на мощную поддержку частным сектором идеи корпоративной социальной ответственности, остаётся неясным, насколько эффективной может быть такая опора на просвещённый эгоизм компаний. Результатом недавнего анализа, который провели Люсиан Бебчук и Роберто Талларита из Гарвардской школы права, стали отрезвляющие контраргументы.

Бебчук и Талларита пришли к выводу, что инициативы, подобные решению «Делового круглого стола», являются «в основном риторическим пиар-ходом». Они никак не отражаются на реальных методах корпоративного управления и не приводят к выработке трудных компромиссов, которые бы потребовались, если бы интересы стейкхолдеров действительно учитывались. Более того, подобные инициативы могут вызвать обратный эффект, «создав иллюзорные надежды на их позитивные последствия для стейкхолдеров». Именно поэтому фундаментально важным остаётся государственное регулирование отношений бизнеса с работниками, местными сообществами и с окружающей средой.

Нельзя сказать, что защитники стейкхолдерного капитализма всегда стараются преуменьшить роль государства. Некоторые, например Хендерсон, утверждают, что социально-ответственный бизнес упрощает выполнение правительствами своей работы. Иными словами, государственное регулирование и корпоративный «стейкхолдеризм» дополняют, а не подменяют друг друга (как считают Бебчук и Талларита).

Но что если корпорации являются настолько могущественными, что они же сами и придумывают это регулирование? «Раньше я полагал, что Милтон Фридман прав. Но затем я изменил своё мнение», – написал недавно колумнист газеты Financial Times Мартин Вулф. Как объясняет Вулф, ошибка в доктрине Фридмана заключается в том, что правила игры, в рамках которых корпорации стремятся получать прибыли, устанавливаются не демократическим путём, а под «доминирующим влиянием» денег. Правила оказываются коррумпированы из-за подчинения корпорациями политического процесса с помощью финансовых взносов.

Впрочем, если убрать деньги из политики, как рекомендует сделать Вулф, проблема полностью не решится. Причина в том, что так называемый эпистемологический захват не менее важен, чем финансовый захват. Для регулирования и принятия решений требуется детальное знание всех обстоятельств, с которыми сталкиваются фирмы, а также понимание имеющихся возможностей и вариантов дальнейших изменений этих возможностей. Принимая решения в сфере экологического регулирования, финансов, защиты прав потребителей, антимонопольной или торговой политики, государственные чиновники уступают контроль корпорациям, потому что именно корпорации определяют, как именно производятся и распространяются знания. Благодаря этому, они получают власть над тем, как именно определяются проблемы, какие решения рассматриваются, как выглядят технологические пределы.

В подобных обстоятельствах правительствам трудно устанавливать социально-желаемые ключевые правила без значительной поддержки компаний, а значит и без их влияния. Это означает, что нужна иная модель управления регулированием, в соответствии с которой широкие экономические, социальные и экологические цели ставятся государственной властью, но они оттачиваются (и иногда пересматриваются) в постоянном процессе поэтапного сотрудничества с компаниями. Найти правильный частно-государственный баланс трудно, однако существуют успешные примеры такого сотрудничества в сфере продвижения технологий, безопасности продовольствия, регулирования качества воды.

В конечном итоге есть лишь одно реальное решение этой головоломки – сделать сам бизнес более демократическим. Это означает, что надо напрямую предоставить работникам и местным сообществам голос в управлении компаниями. Бизнес может стать надёжным партнёром в обеспечении социальных благ лишь тогда, когда он заговорит голосом всех тех, чьи жизни он определяет.

Автор: Дэни Родрик (Dani Rodrik) – профессор международной политической экономии Школы государственного управления им. Джона Ф. Кеннеди Гарвардского университета, является автором книги «Откровенный разговор о торговле: идеи для разумной мировой экономики»  Straight Talk on Trade: Ideas for a Sane World Economy.

Источник: Project Syndicate, США