Первое что нужно принять о Карабахском конфликте — это то, что не существует его военного решения. Даже если одна из сторон сможет выбить противника за горизонт событий и развесить свои флаги на каждом деревце — это не победа, а новая война попозже.

Никто не забудет поражения, никто не смирится ни с одним статусом Карабаха, кроме как полное и бескомпромиссное владение им. Об этом говорит история дипломатических переговоров, в которых не принимал участие ни один человек, которого бы заботили люди, а не кривые линии на политической карте.

Народы обеих стран находятся в былинной ситуации, когда инициатор военной авантюры и её выгодополучатель — одно лицо (условная власть), а исполнитель на местах и первый кто от этой авантюры страдает  — другое (народ).

Нет, Азербайджане не защищают свою законную землю, а Армяне не восстанавливают историческую справедливость. На деле, полуграмотные карьеристы из парламентов обеих стран, не наигрались в детстве с деревянными солдатиками и теперь им хочется чувствовать свою историческую значимость. Россию и русских принято обвинять в имперском комплексе, но такому заболеванию подвержены все ограниченные и маленькие люди, которые получили в руки кольцо всевластия и возомнили себя в праве распоряжаться чужими жизнями с той же лёгкостью как с деревянными фигурками. Имперский комплекс — это когда интересы «государства» и «политическую целесообразность» ставят ценнее человека.

И самое неприятное то, что граждане обеих стран активно потворствуют реализации этого комплекса, ведь подписанный приказ или закон имеют силу только тогда, когда люди готовы их исполнять. Здесь и кроется фундамент Карабахского безумия: люди считают государство своим жизненным пространством. Это старая вера, очень инертная и непробиваемая для слов разума. Это вера на уровне ощущений: мне неприятно что моя страна стала меньше, чем была. Сепарация маленькой деревни, в которой я никогда не был и к которой я не имею никакого отношения, воспринимается как ампутация моего пальца.

Хорошим лекарством от таких смертельно опасных (буквально) мыслей, будет подумать о том, какие издержки потерплю лично я от изменения государственной границы и стоят ли эти издержки того, чтоб рисковать ради них своей жизнью, да не только своей, а тех кто мною приручены.

Люди поймут, что их жизненное пространство не равно государству тогда, когда станут богаче. Когда у меня есть ранчо с лошадьми, двухэтажный дом, пятеро детей и поле на три гектара — я понимаю, где граница моих интересов, что меня держит на этой земле и чем я рискую. Когда у меня есть только комната в коммуналке и работа в серую, а строить долгоиграющие планы я не могу, потому что экономический кризис каждые два года — мне нечем рисковать.

Так, власть заводит свой народ в замкнутый круг — больше войн в Карабахе — больше экономической нестабильности — больше неприкаянных людей, которым некуда податься кроме армии.

Хорошо, если военным путём проблему не решить, то каким?

За ответом можно обратиться к истории похожих конфликтов других стран. Например, делёж острова Кипр между Грецией и Турцией.
История Кипрского конфликта похожа на Карабахский: Православное и Мусульманское государство делят осколок империи, населённый православными и мусульманами.

Кипр перестал быть колонией Британской империи в 1960 году, но этнический конфликт между греками-киприотами и турками-киприотами  не мог не начаться, потому что маленький остров был коммунальной квартирой, в которой жили люди с разными взглядами на жизнь. Единое государство не смогло в равной степени удовлетворить народы с разными интересами и вспыхнула война. В 1964 году из-за межэтнических конфликтов на остров были введены войска ООН, но это устранило только симптомы проблемы. В 1974 году случился военный переворот: террористическая организация греков-киприотов ЭОКА-В свергла президента, архиепископа Макариоса III. Власти Турции, видя в этом опасность для турков-киприотов, высадили армию на остров и заняли 37% его территории.
Кипр был разделён буферной зоной ООН. Граждане разделились тоже: турки-киприоты по одну сторону буфера, греки-киприоты — по другую.
Так, единое государство фактически распалось на два: Республика Кипр, в которой живут греки и офшоры, и Турецкая Республика Северного Кипра, где живут турки. С тех пор много воды утекло, этническая ненависть приутихла, солдат на границе стало меньше, да и в целом Кипр совсем не похож на горячую точку. Остров всё ещё горяч, но в совсем другом смысле.
Самое главное, что мы можем найти в этой истории — Кипр перестал быть коммунальной квартирой. Люди разной веры и разной самопренадлежности больше не скованы друг другом и нет больше почвы для конфликта. В ООН и в высоких кабинетах всё ещё обсуждается вопрос о воссоединении, но вопрос этот сильно затягивается, а прошедший в 2004 году референдум провалился, и всё это не без причины, а причина — двое даже хороших соседей перессорятся и возненавидят друг друга, если заставлять их жить под одной крышей.

Какой вывод мы можем сделать? Если существует желание закончить войну в Карабахе, то добиться этого можно только путём децентрализации власти и отдачи как можно больших полномочий на места. Кипрский опыт показал нам, что нельзя помирить людей силой. Каждому своё, разным людям нужны разные вещи. Очень тяжело убедить мусульманина и христианина, что они должны жить под одной крышей. Лучше не пытаться вовсе. Децентрализация опустит людей из высоких кабинетов обратно на землю, причём не только юридически, но и ментально. Долгая жизнь в башне из слоновой кости атрофирует способность к бытовому мышлению, оставляя в голове место только для мышления идеального.

Когда разжигать войну и терпеть от неё убыток станет одно и то же лицо, то очень быстро мечи будут переплавлены в плуги. Ни у кого не будет желания решать за людей Карабаха в какой стране им жить. Но это произойдёт только если граждане Армении и Азербайджана перенастроят свой сбитый политический компас и поймут, кто им враг и кто друг на самом деле, а этого можно добиться только ведя просветительскую деятельность и работая на деформацию устоявшейся ментальности. Но это гораздо сложнее и не так весело как стрелять пафосными речами верхом на броневичке и зазывать народ на войну, на которую сам ты не пойдёшь. Просвещение — это работа не для государственных чинов, это работа для гражданского общества по воспроизведению самого себя. Остаётся лишь обнадёжить, что прекращение национальный вражды это вопрос времени, а война в Карабахе — одна из последних, если не самая последняя война которую видит молодое поколение Армении и Азербайджана, потому что гражданская ответственность — это свойственное человеку чувство, которому не давала развиться советская власть, а теперь оно как сжатая пружина будет рваться во все стороны. Предсказания предсказаниями, но теперь, интеллектуалам Армении и Азербайджана пришло время отдавать свой долг родине — работать над тем, чтоб народ не стал фигурками на большой шахматной доске, а сам стал автором своей судьбы.

Владислав Гордиенко