Председательствующий судья Хендрик Стеенхуис (в центре) открывает судебное заседание в комплексе Схипхол, недалеко от Амстердама, Нидерланды, 8 июня 2020. Фото: EPA/UPG

Шесть лет назад, 17 июля 2014 года, близ населённого пункта Грабово (оккупированная часть Донецкой области) был сбит Boeing 777 авиакомпании Malaysia Airlines, выполняющий плановый рейс MH17 по маршруту Амстердам – Куала-Лумпур. В результате катастрофы погибло 298 человек — 283 пассажира и 15 членов экипажа.

В марте в нидерландском судебном комплексе Схипхол стартовали слушания. Среди обвиняемых – трое граждан РФ: отставной полковник ФСБ (руководитель российских военизированных отрядов в Славянске и в Донецке в 2014 году) Игорь Гиркин (Стрелков); полковник военной разведки России Сергей Дубинский (позывной «Хмурый»); подполковник запаса ВДВ армии России Олег Пулатов; а также командир разведывательного подразделения ГРУ т.н. ДНР – Леонид Харченко (гражданин Украины).

Невзирая на наличие обвиняемых, нидерландский суд рассматривает приговоры заочно, так как ни один из названных не является и не участвует в слушаниях. Только Пулатова представляют адвокаты: двое из Нидерландов и один из России. Кстати, 11 марта, как сообщает BBC, вскоре после начала суда на оккупированной части Донецкой области боевики задержали Харченко и поместили в местное СИЗО. Вопросы здесь, конечно же, могут быть только риторические.

Судьи Йоланде Вейннобль и Пол Роувен рассказывают о первой сессии международного судебного процесса по МН17 в Бадхеведорпе, Нидерланды, 9 марта 2020. Фото: EPA/UPG

Сейчас решается много технических моментов, посему есть те, кто пытается предсказать, когда именно завершится процесс. Одни говорят, что для рассмотрения понадобится два года, другие называют срок в 4 – 6 лет. Всё зависит от процессуальных задержек, которые могут возникнуть в ходе разбирательств.

Самой показательной здесь можно назвать позицию стороны защиты, в том числе и нидерландских адвокатов, которые не просто пытаются технически затянуть рассмотрение дела, но и ставят под сомнение результаты расследования Объединённой следственной группы (JIT), куда входят представители Нидерландов, Бельгии, Австралии и Украины. Если говорить уж совсем откровенно, то сторона защиты попросту повторяет российские фейки и не верит в доказательства того, что малайзийский Boeing был сбит посредством российского зенитно-ракетного комплекса «Бук».

«Адвокаты не должны доказывать невиновность своего клиента. Достаточно убедить суд в том, что нет достаточных юридических и убедительных доказательств того, что ракета класса «Бук» была единственным вариантом», – указывает Марике де Хун, эксперт по международному уголовному праву в университете VU в Амстердаме.

Кстати, необходимо напомнить тем, кто не особо посвящён в перипетии данного судебного процесса, к каким выводам пришла Объединённая следственная группа в ходе расследования. Она определила, что сбивший малазийский Boeing-777 «Бук» принадлежал российской 53-й бригаде ПВО, дислоцированной под Курском. Оттуда систему доставили на оккупированную территорию Донецкой области.

Родственники прибывают в суд, чтобы следить за процессом по сбитому малазийскому боингу MH17, Ньивегейн , Нидерланды, 9 марта 2020 г. Фото: EPA/UPG

Тем не менее, невзирая на стратегию, избранную стороной защиты, понятно, что адвокаты – при определённом стечении обстоятельств – смогут затянуть процесс, но точно не выиграть дело. И здесь на помощь следствию пришёл засекреченный свидетель – человек, который непосредственно видел, кто находился в экипаже зенитно-ракетной установки, а также тех, кто отдавал приказы на местах. И, как указывается в его показаниях, последние – представители российских спецслужб.

Вот почему сторона обвинения заявляет: её главная задача – найти не только исполнителей, но и заказчиков, тех, кто непосредственно отдавал конечный приказ нанести удар по лайнеру. А здесь нас может ожидать немало сюрпризов: ведь в перехваченных СБУ разговорах российских боевиков или прямо, или опосредованно участвуют/фигурируют представители высшего военного и политического звена в руководстве РФ.

«Мы хотим установить всю правду. В отношении четырех у нас есть надежное дело, но мы продолжаем искать другие доказательства и других подозреваемых. Прежде всего, мы смотрим в направлении возможной команды, людей, которые оперировали «Буком», а также ищем информацию в отношении тех, кто был вовлечен в тот факт, что «Бук» транспортирован в Украину, и кто отдал для этого приказ», – сказал в комментарии агентству «Интерфакс-Украина» ныне уже бывший глава Совместной следственной группы Фред Вейстербейке.

Глава Совместной следственной группы Фред Вейстербейке во время заседания
Глава Совместной следственной группы Фред Вейстербейке во время заседания Фото: EPA/UPG

В Кремле, вероятнее всего, понимают, что судебные слушания могут завершиться не в пользу РФ, что встанет вопрос не просто об экстрадиции – Россия никого не выдаёт (без крайней надобности), – а и об ответственности на уровне государства. Нидерланды – не просто какая-то маленькая, непримечательная страна, это – важный и уважаемый игрок европейского блока, сильная экономика. Следовательно, здесь возникают проблемы, которые Москва уже пытается решить.

Отсюда и интервью Гиркина, где он говорит о своей «моральной ответственности» за крушение малайзийского самолёта, а также попытки российской стороны договориться с семьями погибших о выплате компенсаций с тем, чтобы те забрали из суда иски. Последнее – вполне реальный инструмент, который был использован несколько раз: подобное делали США, Ливия и, к слову, Россия.

Тем не менее, суд продолжается, следствие не останавливается, Нидерланды запустили параллельный процесс в ЕСПЧ, дабы поддержать семьи погибших и не дать им опустить руки раньше времени. Однако есть ещё один немаловажный нюанс, который многие упускают. А это – дело Украина против России, которое принял к рассмотрению по сути Международный суд ООН (г. Гаага). Этот процесс имеет непосредственное отношение к производству о крушении MH17, рассматриваемому в Схипхол.

На месте крушения самолета Boeing 777 малайзийского рейса MH17 Arilines, 19 июля 2014.
На месте крушения самолета Boeing 777 малайзийского рейса MH17 Arilines, 19 июля 2014. Фото: EPA/UPG

Всё дело в том, что Украина пытается добиться признания того, что Россия финансировала и оказывала поддержку террористам на Донбассе. Весомую роль с точки зрения доказательной базы занимает дело о сбитии MH17. И здесь так же речь идёт о значительных компенсациях. Иным и словами, два эти процесса взаимосвязаны, они дополняют друг друга.

То есть, если ты выигрываешь первый суд, твоя группа юристов, задействованная во втором разбирательстве, получает дополнительные козыри: у неё на руках есть готовое судебное решение, где указывается, что нападение или финансирование осуществляла Россия.

В случае подобного хода событий будет интересно взглянуть на реакцию международного сообщества: захочет ли оно и дальше называть РФ – посредником и медиатором…

Александр Демченко