Пандемия COVID-19, падение цен на нефть, мировая рецессия и санкции оказывают разрушительное воздействие не только на финансово-экономический сектор России, но и на легитимность самой власти. И если перед первыми тремя угрозами Москва бессильна, то ослабление санкционного давления остается единственной возможностью хоть как-то скрасить неумолимость пессимистичных прогнозов и отсрочить неизбежный приговор.

Для лоббирования процесса послабления санкций Москва давно использует продажные европейские политические организации или экспертные структуры.

Не стала исключением и Международная кризисная группа (ICG) со штаб-квартирой в Брюсселе, призывая в докладе от 28 апреля «коллективный Запад» к новому диалогу с Москвой ради европейской безопасности, привязыванию процесса снятия санкций к конкретным шагам Кремля, а также ставя под сомнение целесообразность военной помощи Украине.

Авторы доклада ошибочно полагают, что цивилизованный диалог с Москвой возможен, не понимая или не принимая во внимание истинную цель геополитических маневров хозяина Кремля.

А смысл в том, что из-за коллапса основной статьи доходной части федерального бюджета Путину практически нечем финансировать развитие армии и свои военные операции в разных частях мира. Актуальность этой проблемы выросла сегодня в разы.

Нежелание хозяина Кремля тратить накопленные в Фонде национального благосостояния средства на борьбу с эпидемией и вывод страны из экономического кризиса, очевидны каждому россиянину.

В то время как развитые страны соревнуются в масштабах поддержки населения и бизнеса от последствий коронавирусной пандемии, Кремль тормозит распечатывание сотен миллиардов долларов из накопленных фондов. Западные пакеты госпорддержки оцениваются в 8-10% ВВП. Россия же ввела новые налоги, а меры государственной помощи, оцененные в 2% ВВП, в реальности могут оказаться гораздо скромнее.

Путин убежден, что бюджет предназначен исключительно для финансирования его ревизионистской политики. Бедствие и нищета народа его не волнуют.

За время своего правления хозяин Кремля щедро тратил деньги на военные кампании и поддержку маргинальных правителей по всему миру.

Стоимость российской военной операции в одной только Сирии оценивалась в $1 млрд. в год. Кроме этого, российские инвестиции в эту страну составляли $2,1 млрд. в год и суммарно превысили $20 млрд. Сюда же можно добавить безвозвратные $17 млрд. инвестиций в Венесуэлу. Считается, что безусловным лидером по объёму прощёных долгов со стороны России является Куба – Москва списала ей почти $32 млрд.

Однако есть непревзойденный лидер. Ежегодное содержание непризнанных «Л/ДНР» обходится Москве от $2,5 до $5 млрд. ежегодно. В то же время, по подсчетам российских экспертов из-за агрессии против Украины с учетом санкционного давления за шесть лет Россия потеряла в суме свыше $150 млрд.

Таким образом за годы путинского режима РФ потратила на реваншистские проекты своего президента средства, превышающие резервы страны в Фонде национального благосостояния ($162 млрд.), которые сейчас так необходимы в борьбе с пандемией и кризисом.

Россия никогда не оставляла созданные ею же горячие точки. Поэтому прокремлевские режимы в Приднестровье, Южной Осетии, Абхазии, на Донбассе, в Крыму, Сирии, Ливии, Северной Корее, Венесуэле и Гаити будут по-прежнему финансироваться в ущерб благополучию самих россиян.

Москва, оказывая помощь «братским народам» и разжигая военные конфликты, демонстрирует собственную военно-политическую мощь, принципиальность сохранения за собой «места геополитического игрока» и намерение и дальше оказывать поддержку «преданным Кремлю» правительствам.

В условиях отсутствия коммунистической идеологии, Путин воспринимает победы в локальных войнах как фундамент возрождения былого величия России, на котором будет основана нерушимость его режима.

Цементирование диктатуры в свою очередь приведет к новым формам внешней агрессии. По убеждению Путина, победа в войне – единственная государствообразующая идеология. Потому разжигание войн – это личные имиджевые проекты президента России.

В конце 2019 года в обращении к Федеральному собранию Путин заявил, что после распада союза у Москвы остались «бывшие амбиции» и назвал украинское Причерноморье «исконно российскими территориями». Это значит, что крайне агрессивная внешняя политика и ставка на военные кампании будут оставаться основными инструментами в достижении геостратегических целей хозяина Кремля. С тех пор ничего не изменилось – за три месяца 2020 на «национальную безопасность» Москва выделила 1,36 млрд. рублей, что составляет почти треть всех расходов бюджета.

Западу следует понимать, что любое послабление давления на РФ приведет к еще большим проблемам в виде полномасштабных войн в Европе (Украина, Беларусь, Прибалтийские республики).

Москва не оставит попыток подмять соседей с помощью оружия. Путинская Россия всегда находилась если не в состоянии войны, то в состоянии жесткого противостояния с цивилизованным миром.

Имея непомерные имперские амбиции, Кремль всегда будет делать ставку на военную силу, информационное отравление, финансовый подкуп и политическую коррупцию.

Коллективный Запад должен сделать для себя единственно правильный вывод – поиск новых форматов договоренностей с Москвой по европейской безопасности и задабривания её агрессивности является тупиковым направлением.

Милитаризированная бензоколонка без права на помилование – это единственно правильный QR-код для всей России при её нынешнем руководстве. Смена статуса возможен только в одном случае.

Дмитрий Тор