Как регулировать интернет

144
0

В наши дни единственной темой, объединяющей правых и левых в США, стало недовольство большими технологическими компаниями (явление,  получившее название «techlash»). Кажется, что уже все согласны с тем, что настало время для федерального регулирования цифровых платформ. Вопрос теперь уже не в том, надо ли это делать, а в том, как.

Нэнси Пелоси, спикер Палаты представителей и наиболее высокопоставленный представитель демократов на федеральном уровне, недавно выступила против больших технологических компаний из Сан-Франциско (это её избирательный округ), объявив, что «эпоха саморегулирования завершилась». Президент Дональд Трамп на этой неделе проводит в Белом доме саммит на тему социальных медиа, а Джош Хоули, сенатор-республиканец из штата Миссури, внёс законопроект, который поставит под угрозу неприкосновенность этих платформ, если они начнут демонстрировать «политически пристрастное» модерирование контента.

Политики транслируют массовое недовольство общества цифровыми платформами. По данным опроса Центра Pew Research, американцы считают дезинформацию более серьёзной угрозой, чем преступления с применением насилия. Но американские политики резко отличаются от своих европейских коллег, потому что до сих пор избегают введения регулирования из-за опасений, что технологии слишком сложны, а эффективные меры приведут к появлению государственной цензуры. Федеральная торговая комиссия (сокращённо FTC) и министерство юстиции (сокращённо DOJ) начали совместное антимонопольное расследование против Facebook, Amazon, Google и Apple. Собственное расследование начал также антимонопольный подкомитет Палаты представителей. Однако любой антимонопольный иск будет рассматриваться очень долго, и его будет трудно выиграть в рамках действующего законодательства. Кроме того, без надзора со стороны регулятора одними лишь антимонопольными мерами нельзя устранить все уязвимости, которые ставят под угрозу потоки информации, необходимые для нормального функционирования демократии.

Цифровые платформы – это контролёры медиа-доступа, влияющие на потребление  новостей, выражение политических идей и формирование мнения гражданского общества. Но, как документально показал специальный прокурор США Роберт Мюллер, они позволяют ботам, фейковым аккаунтам и клик-фермам влиять на пользователей и передают редакционные функции оптимизационным алгоритмам, которые приумножают чувство возмущения и популярность теорий заговора ради того, чтобы удерживать пользователей и заставлять их смотреть онлайн-рекламу. Фейковый контент, подобный сфальсицированному видео с Пелоси, ещё больше подрывает доверие к новостям. И в большинстве случаев цифровые платформы начинают применять свои пользовательские правила лишь после того, как дезинформация становится вирусной.

Да, действительно, технологии и методы ведения бизнеса у цифровых платформ постоянно усложняются, а слушания в Конгресс демонстрируют массовую техническую неграмотность законодателей. Однако подобные сложности не мешали США создавать экспертные агентства, например, Управление по надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов или Комиссию по атомному регулированию, для защиты безопасности граждан. Кроме того, в сфере информации определённый опыт защиты свободы слова от различных «контролёров» имеется у Федеральной комиссии по связи.

Сейчас, когда политический класс Америки готов к действиям, ему следует начать с учреждения экспертного государственного регулирующего органа для защиты неприкосновенности цепочки создания и распространения информации. Как нам представляется, новое Агентство цифровой демократии (сокращённо DDA) могло бы заняться той работой, для самостоятельного выполнения которой у цифровых гигантов нет стимулов: повышать прозрачность, усиливать пользовательский контроль, поддерживать местную журналистику.

Агентство DDA помогло бы уменьшить уязвимости в цифровой системе, не вмешиваясь в решения по поводу контента. Аналогией может служить рост общественной подотчётности радио, телевизионных, кабельных и телекоммуникационных провайдеров по мере их развития. Саморегулирование сыграло важную роль, в частности благодаря собственным нормам прозрачности в журналистике. Однако в предотвращении злоупотреблений важную роль сыграло государственное регулирование, например, правило общедоступных каналов связи для телекоммуникационных компаний, правила раскрытия информации о политической рекламе, ограничения на перекрёстное владение газетами и телерадио каналами на одном и том же рынке, а также поддержка некоммерческого вещания. Как минимум в телевещании регулирование СМИ помогло создать культуру защиты общественных интересов.

В том, что касается контролёров доступа к цифровым медиа, DDA сделало бы обязательной прозрачность, например, в таких вопросах: кто оплачивает политическую рекламу онлайн, как определить ботов и личности тех, кто организует группы и вебсайты, позиционирующиеся как новостные СМИ. Агентство помогло бы пользователям понять, как и почему они и их сограждане становятся объектом таргетирования, а также ограничить излишне навязчивую слежку за их действиями. Оно обеспечило бы пользователям контроль над тем, как используются их данные, и как алгоритмы подают им контент. Оно помогло бы им защититься от фейковых видео и от поведенческих экспериментов. И оно сосредоточилось бы на инфраструктуре интернета и других мерах поддержки журналистики, помогающей повысить ответственность.

Для устранения подводных камней, с которыми сталкивались регулирующие агентства США в индустриальную эпоху (они нередко удушали инновации излишне строгими правилами и вставали на сторону уже существующих фирм и других лоббистов), DDA следует структурировать так, как это требуется в XXI веке. Это должен быть гибкий регулятор с подвижным программированием и с достаточными зарплатами, которые позволят ему разрабатывать собственный, необходимый технический потенциал. В нём будут действовать строгие антилоббистские запреты, связанные с переходом на другую работу, чтобы предотвратить появление текучки кадров между органами власти и цифровыми платформами.

Новое агентство могло бы тесно работать с властями, занимающимися антимонопольной политикой и защитой личных данных в FTC и DOJ, или даже быть с ними формально связано. Опираясь на пример Бюро защиты потребителей финансовых услуг (CFPB), DDA должно быть прозрачным и всегда готовым к сотрудничеству, открывая свои данные и процедуры действий для общества. Устанавливая стандарты и постоянно оценивая свою эффективность, это агентство могло бы адаптироваться по мере продолжения эволюции технологий.

DDA не будет решать, является ли тот или иной онлайн-контент подлинным или фальшивым (или вызывающим возражения по иным причинам). Вместо этого агентство сосредоточится на системных уязвимостях перед дезинформацией. Оно повысит демократическую ответственность, требуя от крупных платформ принятия чётких правил удаления контента, раскрытия информации об онлайн-объявлениях, процедур апелляций для пользователей, а также обеспечения доступа для исследователей, действующих в интересах общества. Оно будет требовать от платформ, чтобы в системах с реальными именами действовал определённый уровень их верификации, а темы, находящиеся в тренде, обладали тем уровнем достоверности, которого от них ожидают пользователи. Агентство DDA могло бы также потребовать от платформ предоставления пользователям возможности персональной настройки алгоритмов, которые наполняют их ленту новостей. А учитывая, что эти платформы забирают себе источники доходов, на которые ранее существовала местная журналистика, агентство могло бы также создать фонд поддержки для подобных СМИ.

Хотя цифровые платформы вызывают массу сложных вопросов, правительство обязано защищать своих граждан так же, как оно уже это делает в других, не менее сложных сферах. В условиях начавшейся в США подготовки к президентским выборам 2020 года всё более серьёзной проблемой для информационных экосистем выглядит искусственный интеллект. На кону стоит здоровье американской демократии, поэтому регулирование становится необходимым для защиты свободы.

Ellen P. Goodman, Karen Kornbluh
Источник: Project Syndicate