REUTERS

Решения правительств в ближайшие недели могут изменить будущее целых стран навсегда.

Человечество стоит перед глобальным кризисом. Вероятно, это самый большой кризис нашего поколения. Решения, которые люди и правительства примут в следующие несколько недель, могут изменить мир на много лет. И эти изменения будут касаться не только системы здравоохранения, но и экономику, политику и культуру. Об этом на страницах Financial Times израильский историк и философ Юваль Ной Харари. “Мы должны действовать быстро и решительно. Мы также должны учитывать долгосрочные последствия наших действий. Выбирая между альтернативами, мы должны спросить себя не только как побороть текущую угрозу, но и какой мы унаследуем мир, когда шторм пройдет. Да, шторм пройдет, человечество выживет. И большинство из нас будут живыми. Но мы унаследуем иной мир”, – считает он.

Много краткосрочных мероприятий станут нормой жизни. Такова природа чрезвычайных ситуаций. Они ускоряют исторические процессы. Решения, на принятие которых в нормальные времена идут годы, появляются за считанные часы. Незавершенные и даже опасные технологии запускают в работу, поэтому риски значительно выше, если ничего не делать. Целые страны становятся подопытными широкомасштабных социальных экспериментов. Что происходит, когда все работают из дома и общаются на расстоянии? Что происходит, когда целые школы и университеты переходят на обучение в сети? В нормальные времена правительства, бизнес и образовательные системы никогда не согласились бы пойти на такие эксперименты. Но сейчас не нормальные времена. “Во время этого кризиса мы столкнулись с двумя особенно важными выборами. Первый – между тоталитарным надзором и расширением прав граждан. Второй – между националистической изоляцией и глобальной солидарностью”, – считает Юваль Ной Харари. Чтобы остановить эпидемию, население целых стран должно придерживаться определенных инструкций. Существует два главных способа заставить людей это сделать. Один из них предусматривает правительственный надзор над людьми и наказание тех, кто нарушает правила. Сегодня впервые в истории технологии позволят буквально следить за каждым. 50 лет назад КГБ не было способно круглосуточно держать под контролем 240 миллионов граждан СССР. Также комитет не мог эффективно обрабатывать всю информацию, которую удавалось собрать. КГБ был вынужден полагаться на агентов и аналитиков, которых просто не хватало, что бы вести надзор за каждым гражданином. Но теперь правительства могут отдать эту работу вездесущим сенсорам и мощным алгоритмам вместо живых шпионов.

В битве против эпидемии коронавируса несколько правительств уже развернули инструменты тотального слежения. Больше всего в этом продвинулся Китай. Тщательно отслеживая смартфоны граждан, пользуясь сотнями миллионов камер, способных распознавать лица, и обязывая людей проверять и сообщать температуру своего тела и медицинского состояния, китайская власть может не просто выявить потенциальных носителей коронавируса, но и отследить их передвижение и выявить всех, кто с ними контактировал. Ряд мобильных приложений предупреждают граждан о том, насколько они близко находятся к инфицированным пациентам. Эта технология работает не только в Восточной Азии. Премьер-министр Израиля Беньямин Нетаньяху недавно разрешил спецслужбам страны использовать для наблюдения за пациентами с коронавирусом системы, предназначенные для борьбы с терроризмом. Когда соответствующий парламентский комитет отказался принимать такие меры, Нетаньяху все равно их протолкнул с помощью постановления о “чрезвычайной ситуации”. Конечно, в таких мероприятиях нет ничего нового. На протяжении последних лет правительства и корпорации использовали различные передовые технологии, чтобы следить за людьми и манипулировать ими. Если не быть осторожными, эпидемия может стать моментом введения тотальной слежки в истории. И не просто потому что она нормализует использование инструментов для этого в странах, которые до сих пор отвергали их. А потому что в этот момент может произойти переход от надзора “над кожей” до слежки “под кожей”. “До этого времени когда ваш палец касался экрана телефона и нажимал на ссылки, правительство хотело знать, на что именно нажал этот палец. Но из-за коронавируса фокус интересов изменился. Теперь правительства хотят знать температуру вашего пальца и о кровяном давлении под вашей кожей”, – пишет автор.

Одна из проблем, перед которыми встало человечество в вопросе слежения, заключается в том, что никто в действительности не знает, как именно за ним следят и как это будет происходить в ближайшие годы. Технологии слежения развиваются с невероятной скоростью. И то, что 10 лет казалось научной фантастикой, теперь даже устарело. Для эксперимента, автор предлагает представить гипотетическое правительство, которое требует от своих граждан носить биометрические браслеты, которые следят за температурой тела и сердцебиением 24 часа в сутки. Собранные данные будут анализировать правительственные алгоритмы. Таким образом, эти алгоритмы будут знать о том, кто заболел, даже раньше, чем сам гражданин. Цепи заражения можно будет радикально сократить и даже не допустить. Такие системы потенциально могут остановить эпидемию за считанные дни. Разве не замечательно звучит? “Но, конечно, обратная сторона медали в том, что это легитимизирует страшную новую систему слежения. К примеру, если вы знаете, что я нажал на ссылку Fox News вместо CNN, это может кое-что рассказать про мои политические взгляды и даже личность. Но если можно отследить, что происходит с моей температурой тела, кровяным давлением и сердцебиением, когда я смотрю видео, можно узнать, что заставляет меня смеяться, плакать или что делает меня действительно злым”, – отмечает Юваль Ной Харари. Важно помнить, что злость, удовольствие, любовь и скука – это биологические феномены, такие как лихорадка или кашель. Те же технологии, которые определяют, кто кашлянул, могут проверить, смеется ли кто-то другой. Если корпорации и правительства начнут массово собирать биометрические данные, они будут знать нас лучше, чем мы сами. Они смогут не просто предсказать наши чувства, но и манипулировать ими, продавая все, что захотят: от продуктов до политиков. “На фоне биометрического слежения тактики Cambridge Analytica будут казаться чем-то из Каменного века. Представьте Северную Корею 2030 года, где каждый гражданин вынужден носить биометрический браслет 24 часа в сутки. Если вы слушаете речь Великого лидера, а браслет в это время фиксирует у вас признаки ярости, вам конец”, – приводит пример израильский историк.

Можно конечно, сделать биометрическое слежение временным мероприятием, предназначенным лишь для случаев чрезвычайных ситуаций. И этот механизм должен быть выключен, когда беда минует. Но временные меры имеют отвратительную привычку переживать чрезвычайные ситуации, особенно когда новые критические угрозы появляются на горизонте. “Моя родная страна Израиль, к примеру, объявила чрезвычайное положение во время войны за независимость в 1948 году, которая оправдывала ряд жестких мер: от цензуры прессы до конфискации земли и введения специальных норм для приготовления запеканки (это не шутка). Война за независимость давно закончилась победой. Но Израиль никогда не объявлял конец чрезвычайного положения и не отменил “временные” меры за 1948 год (распоряжение относительно запеканки было отменено в 2001 году)”, – пишет автор. Поэтому даже когда заражение коронавирусом будет сведено к нулю, некоторые голодные к данным правительства могут заявить, что им нужна дальнейшая работа систем биологического слежения из-за страха начала второй волны распространения инфекции, или из-за новой вспышки эболы в Центральной Африке, или по вине любой другой причины, которая только придет в голову. “В последние годы продолжается война за нашу приватность. Кризис коронавируса может стать переломным моментом для этой войны. Когда людям дают выбор между приватностью и здоровьем, они обычно выбирают здоровье”, – замечает автор.

Он замечает, что сама формулировка выбора между здоровьем и приватностью – это корень проблемы. Потому что она неправильная. Люди могут и должны получить и приватность, и здоровье. Можно выбрать защиту здоровья и остановить эпидемию коронавируса не через внедрение тоталитарных режимов слежения, а расширив права людей. В последние недели наиболее успешные меры сдерживания коронавируса были введены в Южной Корее, на Тайване и в Сингапуре. Хоть эти страны и использовали определенные средства слежения, они больше полагались на масштабную диагностику, на честные отчеты и желание сотрудничать со стороны хорошо информированного общества. Централизованная слежка и жесткие наказания – это не единственный способ сделать так, чтобы люди выполняли полезные инструкции. Когда людям объясняют научные факты и когда они доверяют власти, которая озвучивает эти факты, граждане могут вести себя правильно без “Большого брата” за плечом. Мотивированное и хорошо информированное население обычно более мощное и эффективное, чем необразованные люди под полицейским режимом.