Yousuf Tushar/LightRocket via Getty Images

НОРВИЧ. Когда в мае в Бенгальском заливе сформировался циклон «Амфан», первый в этом году ураган в Южной Азии, получивший особое название, казалось, что он представляет собой колоссальную угрозу для людей, живущих в прибрежных низменных районах, а также для животных и растений (включая многие виды, находящиеся под угрозой исчезновения), которые зависят от сохранности местных хрупких экосистем. Однако на помощь этом региону пришла природа

Сундарбан, самый большой в мире мангровый лес, оказался лучшей защитой, чем любая рукотворная, антиштормовая стена. Когда 5-метровая штормовая волна урагана «Амфан» обрушилась на этот национальный парк площадью 10 тысяч кв. км, мангровые заросли лишили его ударной силы. Точно так же они поступили и с двумя другими супермощными циклонами – «Айла» и «Сидр», которые бушевали здесь в последние годы.

На другом конце планеты – в нижнем Манхэттене – природные системы антиштормовой защиты уже давно закатали в асфальт. Девелоперы недвижимости даже расширили этот остров, намыв гектары земли в Нью-Йоркской гавани, но проигнорировав необходимость строительства защиты от штормовых волн. В результате, когда ураган «Айрин» и супершторм «Сэнди» ударили по городу в 2011 и 2012 годах (соответственно), нижний Манхэттен, в том числе финансовый центр Нью-Йорка, оказался затоплен.

С тех пор нью-йоркские градостроители работают с правительством США над планами подготовки к новой волне суперштормов. Однако стоимость необходимой инфраструктуры не позволяет довести какие-либо планы до конца, в частности, строительство выдвижной стены в Нью-Йоркской гавани стоит как минимум $62 млрд.

Сейчас, когда мы стараемся восстановить мировую экономику после кризиса Covid-19, задача сохранения оставшихся природных активов должна стать одним из наших главных приоритетов. Если мы не начнём действовать, мы рискуем потерять растения, животных и микроорганизмы, которые необходимы, чтобы сохранять чистыми воздух и воду, а также достаточное обеспечение продовольствием, и мы рискуем потерять мангровые леса и барьерные рифы, стоящие между нами и ураганами, которые становятся всё более частыми из-за изменения климата.

Мир становится менее диким, потому что мы строим и расширяем города, сокращаем площади лесов ради полей и пастбищ, осушаем водно-болотные угодья ради дорог и заполняем водой долины с помощью плотин гидроэлектростанций. Экономическая стоимость наносимого природе ущерба остаётся в основном неучтённой. Но она запретительно высока, поскольку уничтожается стоимость производимых природой товаров и услуг. Один миллион видов сегодня находится под угрозой исчезновения.

К счастью, существует сравнительно простая инициатива (её реализация уже началась), которая призвана частично ограничить все эти убытки и предотвратить грядущие кризисы, связанные с сохранением природы. Эта инициатива получила название «30х30»: её цель поставить под защиту 30% площади земли и океанов нашей планеты к 2030 году путём принятия эффективных, долгосрочных мер. Более 20 стран-участниц Конвенции ООН по биоразнообразию уже обязались поддержать эту глобальную задачу.

По данным нового доклада, авторами которого стали более 100 учёных и экономистов со всего мира, расширение существующих заповедных зон так, чтобы они охватывали до 30% территории планеты, позволит увеличить годовой мировой ВВП в среднем на $250 млрд. (Согласно оценкам доклада, эта цифра может варьироваться от $64 до $454 млрд, потому что издержки и выгоды будут различаться в зависимости от того, какие именно зоны будут защищены). Кроме того, исследователи выяснили, что заповедные зоны и опирающиеся на природу виды деятельности, которые поддерживаются этими зонами, входят в число самых быстрорастущих секторов экономики в мире. Темпы годового роста здесь прогнозируются на уровне 4-6%, в то время как в сельском хозяйстве эти темпы не превышают 1%, а в рыболовстве являются отрицательными.

Поддержав инициативу «30х30», страны с большими территориями лесов, в том числе мангровых, смогли бы предотвратить ежегодные убытки от потери экосистемных услуг в среднем на сумму $350 млрд (эта сумма варьируется от $170 млрд до $534 млрд). Такие убытки возникают, главным образом, из-за наводнений, потери почв, а также из-за ураганов и выбросов хранящегося в природных резервуарах углерода, которые могут произойти в случае уничтожения естественной растительности. Защищая Индию и Бангладеш в течение многих лет, Сундарбан оказывает эти странам невероятно ценную услугу.

Наоборот, уничтожение бразильской части амазонских тропических лесов приводит к крупным и долгосрочным убыткам. Даже дефицит питьевой воды, от которого сейчас страдает Сан-Паулу, крупнейший город в Северной и Южной Америке, напрямую связан с вырубкой амазонских лесов.

Сейчас, когда правительства стран мира размышляют о том, как перезапустить экономику после карантина, введённого из-за Covid-19, они обязаны учесть необходимость расширения защиты и восстановления природных ресурсов. Каждый тропический шторм, которые оказывается достаточно сильным, чтобы ему было присвоено особое имя, должен служить напоминанием о том, что именно нам всем грозит, если мы не предпримем никаких действий. В 2020 году прогнозируется «сезон аномально сильных атлантических ураганов», поэтому восточное побережье США уже должно начать к ним готовиться.

Индии и Бангладеш повезло, что у них есть Сундарбан. Однако нет такой страны в мире, у которой не было бы природных зон, которые стоит сохранять или восстанавливать. Критически важно, чтобы все страны в мире поставили перед собой цель «30х30», но, помимо этого, необходимо также, чтобы все искали способы увеличения инвестиций в природные зоны. Тем самым, правительства смогут гарантировать, что опирающиеся на природу секторы экономики и сектор экосистемных услуг будут восстанавливаться такими же темпами, как и вся остальная экономика. И всегда лучше начинать эту работу до того, как ударит новый шторм.

Автор: Роберт Уотсон (Robert Watson) – председатель Межправительственной платформы по биоразнообразию и экосистемным услугам (МПБЭУ).

Источник: Project Syndicate, США